Previous Entry Share Next Entry
✍ 29
n1maerd
kot_на_Instagram



Дюжина шагов вниз по вечно скользкой лестнице. Кроме меня по ней изредка спускаются лишь старческие ноги, старательно утеплённые войлоком, другие, вечно грязные и кожаные, с гвоздями в подошве и стальным укреплённым носком, да четыре влажные лапы. Первый замок еще сопротивляется для порядка, второй сдаётся гораздо быстрей. Пыльная деревянная лестница, спящая головой вниз, охватившая руками свои тощие и редкие рёбра. Выступающий край крыши, грозящий совершить непредсказуемую лоботомию неосторожному путнику. Налобный фонарь, пожирающий темноту, грязные ладони, вечно холодный металл двери. Сразу за входом, справа — гроздь выключателей, висящих на пластиковых ветках, пульсирующих электричеством.

Первая лампочка разрывает мрак и освещает продолговатую бетонную коробку коридора, по левую руку — длинная чугунная труба с водой, по правую — широкий деревянный щит, от серого пола до серого потолка. Щит разделяется на ровные двери с ржавыми замками, скрипучими петлями и рукописными цифрами на неструганных спинах. 4...5...7. Интересно, где чёртова шестёрка? Впрочем, ладно, мне нужна дверь номер 11.

Вторая лампочка освещает стол и три стула. Они стоят в широкой комнате с аналогичной обстановкой — шведский нищенский минимализм подвального помещения. Влажная теплота труб, гудение электрического щита. Рядом с ними спит старая кухонная плита, которую притащили на травматическое изъятие алюминиевых органов, без наркоза и шанса на отмену операции. В толстой стене сжатым веком прорезалось окно, которое никогда не открывалось. Я смотрю на то, как мимо моего лица по улице проходят чьи-то ноги. Звуки улицы проникают в царство вечного мрака, отражаются от шершавых стен, переплетаются, словно изящные пальцы артиста. По трубам журчит вода, я слышу своё дыхание и припоминаю, зачем я прошагал двенадцать шагов, открыл две двери и бездарно трачу драгоценные батарейки в налобном фонаре.

Третья лампочка — и третий коридор. Пачки старых газет, над старым столом — икона из коробки шоколадных конфет, прикреплена картонным ликом отражать тусклый свет, он здесь редкий гость. Оторванные каблуки и подошвы, лопаты, поставленные в угол за неизвестные провинности, в старой кофейной банке затаились обувные ножи. Я щекочу световым кругом старое желтое дерево, ища нужную мне цифру. 9...10... Вот, то, что нужно. Пальцы вспомнили редкий навык и открыли замок — его можно положить на стол, руки еще пригодятся. Одна чуть приподнимает дверь за замочное ухо, вторая отворяет. За дверью в каморке два на три метра спрятались в вечном заточении вещи, сосланные сюда за ненадобностью. Коричневые костюмы для холодильников, белые макинтоши для макинтошей. Десятки банок с пылью расселись под лавками, над головой, на верхних полках спят старые лыжи, с кожаными дугами креплений и широкими морщинами, не знавшими специальных кремов. Пласты человеческой жизни, покорно лежащие в темноте, они даже не тянут руки и не здороваются. Вещи, потерявшие надежду снова стать нужными, отправленные в вечную ссылку, в чистилище между теплом человеческого бытия и абсолютным забвением на свалке, не надеющиеся на маленькое предательство и смену хозяина. Я привёл им нового сокамерника — пакет с кухонным барахлом, который более не нужен маме, и который она просила отнести в подвал, бросить в темницу времени. Я аккуратно ставлю осуждённого на полку, быстро закрываю дверь одиннадцатой камеры и ухожу, гася за собой три лампочки, закрывая два замка и поднимаясь на дюжину шагов наверх, не оглядываясь.
Tags:

?

Log in

No account? Create an account