Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

✍ 24





Я разрываю липкую ткань мокрого воздуха, невидимые края хлещут меня по ушам. Немецкая военная куртка еще держится, хотя вода начинает заползать змейками в десятки карманов, щедро разбросанных по непромокаемому нейлону цвета влажного песка — сейчас этот цвет как никогда кстати. Смотреть вперёд стало почти невозможно, поэтому я подставляю начинающему дождю велошлем и начинаю покорно считать обороты ног, сжатых туклипсами. Резина колеса нахмурилась с пепельного до цвета мокрого асфальта — сейчас этот цвет как никогда кстати. Велосипед летит с горки, совмещая в себе живительно-вращательные движения колёс и опасно-скользящие — словно острый нож, нагретый до глубоватого свечения, приложенный к большому куску знаменитого вологодского масла. Спереди я заметно темней, чем сзади, спереди передо мной сыто урчит плоский зад автобуса, засосавший меня в воздушный мешок, а сзади нетерпеливо елозит что-то быстрое и легковое.

Я вылетаю вниз, на пустую набережную — дюжина зонтов приплясывает на дожде под весёлые песни о любимом городе. В трёх метрах в холодной реке плещется огромная мыльница спасательной лодки — два спасателя в пуховых бушлатах пытаются раскурить цыгарки в мокром и холодном речном воздухе. Два клоуна весело разрывают на части мокрого верёвочного удава — от такого веселья хочется плакать. Пирожки задыхаются в пластиковых мешках, пластиковый стаканчик чая в руках продавщицы превратился в маленькую градирню. Диджей за стареньким макбуком вращает на воображаемых вертушках патриотические песни, которые вполне сойдут за психическое оружие. Я увожу в влажном кармане симпатичный браслет, сплетённый из чешского стекла пожилыми, но умелыми руками. Прозрачные слёзы и рубиновые капли — сейчас этот цвет как никогда кстати. Мне предстоит километр вверх на ногах и с перехваченным вниз рулём, а я уже вся мокрая и горю. Остановите велосипед, я, пожалуйста сойду — с ума.

Сверху всегда всё самое красивое. Малина, идеально ровная и выпуклая, словно грудь порноактрисы. Алая клубника нескромных размеров, пучки небритого укропа, дробь черники и картечь крыжовника. Комнатные цветы вытягивают шеи из пакетов и газет, в которые их бережно укутали старушки. В старое дерево прилавка воткнут не менее старая сталь ножа, рядом с ней вповалку лежат желтые трофеи — по сто рублей за кулёчек маленьких лисиц. Свежесваренное и сладкое спит по банкам. Тягучее золото, с трудом добытое насекомыми, разливается по запросу в свою тару. Белая жидкость, с трудом добытое крупными млекопитающими, продаётся чуть подальше. Золотое и белое — сейчас эти цветка как никогда кстати.

Двадцать лет назад в этот день я весело смотрел на чёрный пластик игровой приставки — мне так хотелось поскорей достать его из коробки, что я разорвал плотный упаковочный пенопласт голыми детскими ручонками. Пятнадцать лет назад я грустно смотрел на армейский бинокль, который стоил безумных денег и был совершенно мне бесполезен — разве что в сумке из под бинокля я долгое время я носил запасные грузила и поплавки на деревенской рыбалке. Десять лет назад я весело смотрел на спортивный пневматический пистолет, который был еще более бесполезен, чем бинокль, но который хотя бы стрелял маленькими свинцовыми капельками, дырявя банку из-под пепси-колы. Пять лет назад я не смотрел ни на что — родители предусмотрительно уехали в день рождения в деревню, я проснулся, нашёл в морозилке пачку пельменей, обнявшихся в огромный комок, и включил компьютер. Сегодня я видел кошку, вертикально бегущую по оконному стеклу по отражениям разлетающихся голубей. Телефон разрывался от незнакомых номеров, Аня тихонечно рисовала французские буквы на разноцветных бумажках на моём рабочем столе. Я перевёл даты почти во всех социальных сетях, но кое-где забыл. На столе лежат двадцать шесть свечей, словно парафиновые деревья, поваленные ветром на тропинку жизни. Интересно, что же будет дальше?

Кёльн, окончание

В последнее время что-то много как работы, так и учебы, так что я совсем завален. Однако про Кёльн все-таки еще хочется рассказать что-нибудь.

Город просто потрясающ с точки зрени информационного дизайна и типографики. Я вот только что закончил читать большую книжку о типографике, купленную в Амстердаме за страшных двадцать с чем-то евро, так там каждый второй пример крутой типографики - из немецких журналов и книг. В Германии вообще визуальный дизайн просто потрясающ. Только ради него стоит переехать жить в эту страну.

На улицах много красивых плакатов, афиш. Даже простые таблички и наклейки выглядят прилично.



А вот голубей в городе не любят. Некоторые даже украшают специальными пиками подоконники - чтобы колуби накалывались на них, и их потом можно было пожарить в пироге.



Collapse )

Нашел несколько старых фотографий

1. Папа



На стене папиной комнаты в общаге висит модная радиоточка, с возможностью слушать радио как "проводное", из розетки, так и принимать УК-станций.
Спортивный костюм с белой боковой полоской и перстень - типичный прикид советского мажора. Гитара тогда была в комнате абсолютно любого советского мужчины в возрасте от 10 до 60 лет, но играть умели единицы.

2. Свадьба друзей



Моя мама (справа вверху) - свидетель. Меня жутко умиляют эти кукольные образы, не люди просто, а восковые фигуры.)

3. Кухня (из позднего)



    Слева вверху на полке стоит огромный советский термос, размером с артиллерийский снаряд к крупнокалиберному орудию. Термос был настолько большим, что в него даже был встроен сифон - нажимаешь на кнопочку и из краника льётся горячий чай "со слоном". Левее стоят: типичный советский горшок, в котором хранилось всё, китайский набор из ложек-ножей-вилок, которые были настолько некачественные, что ими невозможно даже копать землю. Ещё левее лежит точилка для ножей и ножниц, не отстающая по качеству от набора вилок.
   Чёрный язичек на стене - бывшие часы. Из них вытащили всю неработающую требуху и набили полочки. На самой верхней стоит картина Рембранта "Возвращение блудного сына". Оригинал.
   На полочке ниже стоит телевизор "Витязь". Я практически не помню его работающим, большую часть своей достаточно долгой жизни он кочевал по телемастерским. В итоге мастера замучались его спасать и постановили - пациент мёртв. Но, как и большинство ненужный вещей, он не был выброшен на помойку и стял в шкафу под толстым слоем такой-же бесполезной ерунды. Потом, правда я всё-таки его выкинул.
   Беля хрень слева за спинами родителей - холодильник "Памир", оскорбляющий своим названием великую горную систему (в горах всегда холодно, в отлчии от этого холодильника). Я помню что в его морозилке одна была шуба такой толщины, что её тонкие аллюминиевые стенки деформировались.
   Всю эту красоту освещает старя-престаря лампа, на которой с несоветским бесстыдством было изображено что-то псевдопорнографическое - парень без штанов преклонял колено перед вполне одетой девушкой, словно выражая понятно какую просьбу. Когда-то белая, от пыли она превратилась в тёмно-жёлтую.
   На окне - тонкие-притонкие занавесочки, которые через несколько лет после этой фотографии уничтожил папа, взорвав на кухне огромную связку петард.
   В руках у одетого по-домашнего папы кот Нюся. Кажется что кот смотрит на папу с любовью (ну, или хотя-бы с уважением), но это совсем не так, если бы отец хотя-бы немного ослабил хватку, Нюся показал бы кто в доме хозяин. Здоровский был кот.

Ну вот, в общем то и всё.

Поищите свои старые фотографии, быть может и вы найдёте много всего интересного.